Секонд-хенд. Когда люди младше кажутся герою дядюшками
Дело 28.08.2018| 645
Сегодня не будет истории о преодолении себя и битье рекордов. Суть перемен не всегда в этом. Передо мной вальяжно привалилась на кожаном диване полная противоположность предыдущему герою «Секонд-хенда». И на первый взгляд эта противоположность далека от модных нынче тенденций — бороться с собой и побеждать. Но от этой фигуры веяло вселенским магнетизмом: если пририсовать лавровый венок и тогу, то выйдет настоящий герой «Илиады» Гомера или его величество Понтий Пилат, только без дурных помыслов.

— Мои родители — актеры. Папа был народным артистом Казахстана, мама до сих пор играет, но мало, потому что ей 80 лет. У меня никогда не было желания служить в театре, может быть, потому что с трех лет я практически жил в нем и уже в классе седьмом понял, что не хочу заниматься этим ремеслом. Родители мечтали, чтобы я после школы поступил в театральный институт, но я не поступил. А младшая сестра Оксана продолжила актерскую династию и сейчас играет в театре Лермонтова.

Знакомьтесь, Тарас Бойченко. Человек с харизмой, которую не купить ни за какие деньжищи. С харизмой, которая сидит глубоко внутри. И хоть он и отказался продолжить актерскую династию, все же где-то на генном уровне проглядывает творческая, артистическая натура. Так и казалось, что вот сейчас он поднимет королевскую длань, украшенную турецким перстнем размером с грецкий орех, нажмет наманикюренным пальцем на кнопку селектора и произнесет властным голосом: «Карету мне, карету!»


— Пытаюсь вспомнить, кем я мечтал быть в детстве, но не могу. Не космонавтом точно. Может, военным разведчиком, если основываться на популярных фильмах того времени, но тоже вряд ли. Я не мечтал ни о чем конкретном и занимался совершенно разными вещами. Когда оканчивал 10-й класс, родителям было очевидно, что я пойду в театральный, тренеру по тяжелой атлетике было ясно, что я пойду в физкультурный, а сам я учился в спецшколе с английским уклоном и полагал, что надо идти в иняз, что и сделал, проработав до поступления в институте год. Но каких-то целенаправленных устремлений не было, и все мои последующие многочисленные работы никогда не были связаны с тем, что я хотел сделать из себя, например, гениального менеджера. Я был и лаборантом в университете, грузчиком, санитаром скорой помощи, учителем... Иногда это была просто случайность, иногда делал это по просьбе людей. В перестроечные 90-е с другом открыли фирму в Талгаре, потому что подумали, что в Алматы уже все занято. Потом год была более серьезная работа в крупной компании, где я занимался рекламой. Совершенно случайно стал «авиатором» в «Люфтганзе». Ушел оттуда с уверенностью, что могу руководить любым производством — хоть конезаводом, хоть кондитерской фабрикой. И совершенно случайно мне предложили заняться рекламой на уровне руководителя, я согласился, и уже 14 лет в этой сфере. 


Почему расчетливый руководитель не утонул в «соусе» бытия в свои 50, не опустил руки, не плывет по течению? С другой стороны, он и с жиру не бесится, заселяя келинками элитную недвижимость на Елисейских полях. Да, он дополняет броги за 800 баксов джинсами с eBay, маечкой из военторга и, благоухая ароматом земляного червяка, выходит в народ, смакуя виски с привкусом мази Вишневского. 

— Я в кутюр просто не влезаю (смеется). Я же квадратный! Но и худеть сильно не собираюсь. Ведь тогда придется куда-то девать весь гардероб (смеется). Это, скорее, творчество, потому что то, как я выгляжу, меняет окружающую среду и вызывает положительные эмоции у людей, с которыми общаюсь. При этом я выступаю за крайние формы, за гротеск. С одной стороны, я могу выглядеть, как клоун с помойки, с другой стороны, у меня полно совсем жесткой классики. Это смешение стилей. Иногда же смешно пойти куда-то совсем не в том, что там требуется. Например, как именитые рэперы ходят в элитный ресторан в зеленой спортивке «Адидас». Это забавно и узнаваемо:
— О! Это же Тарас.
— А вы откуда его знаете?
— О, ну он же такой странно-интересно одетый.
Никто не говорит, что он успешный руководитель или гениальный писатель (смеется).
Многие наши известные блогеры возмущаются, что невозможно ассоциировать человека с образом, когда у него каждый день новое селфи, типа это уже нарциссизм. Нет, дорогие друзья! Я не пишу книги или картины, а вот то, как я выгляжу, — и есть мое творчество!
Когда спрашивают — зачем столько пар обуви, я отвечаю, что в 80-е у меня была всего одна пара джинсов (но джинсы тогда — это было О-О-О!), замасленный свитер и пара горных ботинок «Вибрам», кстати, киевских (а киевские — это тоже было О-О-О!). И в этом луке я практически все время и ходил.


Сейчас каждый второй становится коучем и проводит мастер-классы, раскрывая юным падаванам секреты макияжа или варения мыла. Каков секрет гардеробного творчества Тараса — гены, самообразование или спонтанность? 

— Я не модельер — могу только пришить пуговицу или погладить рубашку. Даже готовить не люблю. Но вот заниматься чем-то с точки зрения искусствоведения или истории одежды было бы интересно — театроведение или киноведение, к примеру. Иногда я вижу какую-то вещь и в голове складывается, что она может быть интересной там-то и с тем-то. С другой стороны, я вижу, что это часть высказывания — цитаты. У меня такая каша в голове из интернета, фильмов и журналов. Я вот смотрю «Секреты Лос-Анджелеса» и ловлю себя на мысли, что все-таки в 50-е был сильный силуэт. То есть подсознательно слежу не только за развитием сюжета и игрой актеров, но и за такими вещами. Кстати, отсылка в 50-е — это мой любимый вариант стиля. Только не в советские 50-е. Хотя там тоже были смешные вещи. Заимствую элементы отовсюду, но это не хобби, а некая спонтанность, которая базируется на том, что я все-таки слежу за дизайнерами, подписан на многое забавное в интернете.


А что вдохновляет? 

— Разные cultural references. Для меня смешно — это положительные эмоции, что-то из анекдотического ряда «левая трибуна в говне, правая трибуна в говне, и тут появляюсь я, весь в белом!» 

Появляется Тарас в белом и пахнет свежескошенной травой с тонкой ноткой утреннего навоза? 

— Да. Парфюмерия — это часть стиля. Я благодарен тем людям, которые открыли мне настоящую парфюмерию, другую — нишевую, которая не всем нравится или вообще не нравится никому, кроме меня. Но я не парфманьяк, мечущийся по Сети в поисках редких ароматов. Мне нравится разное: так же, как со стилем — от классики до шизанутости (смеется). 

Я постоянно говорю себе: «Все! Хватит!» На днях с нетерпением жду две странные посылки с eBay. Один аромат называется «Внутри Энди Уорхола», а второй «Девочка». Причем второй сильно мужской. Вот представь, как у нас, в Казахстане, тебе говорят: «Вы такой брутальный мужчина и какой классный парфюм! Как называется?» А ты застенчиво так отвечаешь: «Девочка» (смеется).


Получается, что вышеперечисленное — детали работы над собой, которые в конце концов дают рецепт эликсира вечной молодости? 

— Не только для меня, но и для других. Есть много художников, которые писали всю жизнь только для себя и умерли никем. Помнишь притчу о мальчике, который рисует картины палочкой на прибрежном песке, а затем прибой все смывает, и он опять рисует. Какой в этом смысл? А смысл в самом акте творчества! То, что осталось, совершенно не важно, так как мальчик испытал все, что хотел испытать.


Именно страсть к испытаниям заставила Тараса организовывать экспедиции по диким степям Прибалхашья. И это задолго до того, как успешные руководители стали массово уходить в модный триатлон. 

— Ну, во-первых, я уже полгода плаваю. Не для спортивных достижений, это в прошлом — в возрасте 12-13 лет я был юным дарованием в тяжелой атлетике. Но для спорта я слишком тонкая натура (смеется, поглаживая живот). В психологическом плане тонкая. А с пустыней все просто. Я, как истинный коренной алматинец, детство провел в горах. Сначала с папой ходил, потом с друзьями. Горы — это была тема, тем более это был где-то 82-й год, первая советская экспедиция на Эверест. А потом я стал смотреть в другую сторону — на север. 

И, как часто со мной бывало, случайно познакомился с братьями Валиевыми. Был у них в базовом лагере под Хан-Тенгри. А потом, в 2000 году, Даурен организовывал экспедицию в настоящую пустыню. Но не Сахару, а тут, в Прибалхашье. Меня эта поездка тогда сильно впечатлила. Во-первых, потому что это далеко, но не так уж. Во-вторых, это было, прямо скажем, экстремально тяжело. И в-третьих, совершенно непривычный ландшафт. В целом, пять дней новых ощущений отложились в памяти надолго. Прошло несколько лет, когда мы с друзьями стандартно по-алматински ездили на пикники за город. Речка, звезды, костер, романтика. А когда уже обросли соответствующей экипировкой, снаряжением и авторесурсами, то стало как-то скучно. И я вспомнил ту поездку 2000 года, причем она же была организована в гималайском стиле — ГАЗ-66 везет все, повар готовил все, портеры носят все и разбивают лагерь. И я подумал: «А что, если нам в альпийском стиле поехать туда же и все делать самим? А если проехать более длительный и сложный маршрут?» 


Информацию о пустыне Сарыесик-Атырау нашли в интернете — о том маршруте, о древних городищах Агашаяк, Актам и Карамерген. Ребята разработали маршрут. И с 2010 года появился такой концепт — «Люди и пустыня», и мы начали ездить, постепенно усложняя маршруты. Но опять же — это не гонка Париж — Дакар, не охота-рыбалка, не собирание артефактов. Это любительские путешествия от точки А до точки Б. Потом, конечно, все поняли, что нужны другие машины, другое снаряжение и спутниковая связь. Так вот одна общая идея поменяла жизнь — как мою, так и моего окружения. Окружение, кстати, меняется из поездки в поездку, но основной костяк все-таки сохраняется. Самыми длинными были два маршрута по южному берегу Балхаша, 4 ночи — 5 дней. В 2015 году — от Уштобе через дельту Каратала к берегу Балхаша с выездом в Карой и через Баканас домой. В 2016 году то же самое, но в обратном направлении. Это в буквах выглядит просто, а на самом деле на этом маршруте иногда проехать 20–30 километров за день, это уже хорошо! За все время каких-то страшных и экстремальных случаев у нас не было. Все ведь продумано и просчитано до мелочей. Ну, бывают проблемы с навигацией, когда в степи теряешь дорогу. 


Кстати, о навигации. Следующая веха — 55. Многие считают, что как раз с нее и начинается самый интересный маршрут. Ты уже опытный водитель, принимающий осознанные решения и выбирающий правильный путь к приключениям. Но есть среди мужчин и те, кто считает, что уже приехал. Пора выходить и с толком и расстановкой пользоваться тем, что в багажнике. Куда ехал Тарас вчера и куда он едет сейчас?

— Кажется, что это одно и то же направление, только сейчас этот процесс нравится намного больше, чем в 30 или даже в 20 лет. Но, с другой стороны, человек же меняется, он должен меняться каждый день, и поэтому, скорее всего, это разные маршруты. Но я вот не понимаю, что такое 50 лет, что такое 55 лет. Я не могу себя соотнести с этим возрастом. Я часто встречаюсь с людьми, которые намного моложе, но мне кажется, что они мои старшие братья или даже дядюшки. Они уже ощущают себя такими состоявшимися, типа: «Уф, все!» А я живу каждый день, но помню прошлое и думаю о будущем, и это забавно! 

Текст: Вадим Шкляр
Фото: Тимур Эпов




Gagarin рекомендует
Рекомендуем
Если заголовок не большой но нужно добавить подзаголовок
  • Технологии
  • 25-02-17 | 500
Если заголовок не большой но нужно добавить подзаголовок
  • Технологии
  • 25-02-17 | 500